|
Как вы, возможно, могли иногда заметить, я часто опаздываю. Сегодня я тоже опаздывала, и на первое занятие к ученику. Мужик на иномарке отечески любезно согласился подвезти меня за 90 рублей (все, что есть!). Пока я садилась, к остановке подъехала маршрутка и загородила машине дорогу. Мужик, богато матерясь, стал ее объезжать. Почти объехал и заметил, что водитель маршрутки - несчастный! - неславянской внешности. Остановился, открыл с моей стороны окно и стал кричать страшно. Водитель был робок и стеснителен (может быть, так казалось на фоне мужика). Мой шофер грозился его застрелить. И тут - о господи! - он и правда нагнулся под сиденье и достал настоящую пушку.
Мне кажется, я никогда в жизни не видела пистолета так близко и не по телевизору. Какой-то обрубленный, не как у Джеймса Бонда. Патроны кошмарные, похожи на шпроты и виноград дамские пальчики. Мужик махал им в окно. Вроде бы угомонился, убрал, стал закрывать окно. И тут маршрутчик - несчастный! - что-то пробурчал. Фашист схватил пистолет и навел. Потом не помню, потом метров через 20, голос у водителя спокойный и славненький. Так в советских фильмах говорят раненые солдатики в госпиталях, когда какое-нибудь чумазое дитя дарит им радость и умиление, гладят его по волосикам могучей рукой-лопатой и дарят конфетку. Водитель сказал:
- Девушка, вот честное слово, если б не было тебя, саданул бы в него. И не посмотрел бы, что люди там сидят, куковать им потом на остановке. И так вот сильно, по-солдатски тоже засмеялся. Потом очень интересовался, кого я учу. Рассказывал про племянницу. Не без обаяния, прямо герой Довлатова. Только я вот, конечно, тварь дрожащая, бесповоротно. Отвечала.
Моя бабушка выросла в Сокольниках. В 30-40-х это был самый бандитский район. Дети гуляли, девушки поздно бегали домой с катка. Можно, конечно, нарваться на разборку - но за этим следили, останавливали и не пускали. Потом, в начале 90-х, мы смогли купить дом в деревне, Владимирская область, там мы с Надей росли. Пьяницы и бывшие уголовники очень любили бабушку, ходили в лес собирать ей чернику и землянику, заглядывали поболтать. Кто-то из них садился, кто-то погибал. Еще дети всегда любили мою бабушку.
Я живу на Карамышевской набережной, и я - не моя бабушка. |